главная
новости
карта сайта
поиск по сайту
обратная связь
Издательский дом «Филантроп»
Издательский дом «Филантроп»«Создавайте легенды о себе. Боги начинали с этого».

Статистика посещений:

Общее число посетителей: 2275052
Открытие сайта: 01.01.2008
Последнее обновление 25.01.2014
 
Диалог первый.

«Чтобы ноги твоей не было в армии!»

– Мой отец, Нико­лай Нико­лаевич, был кадро­вым офице­ром, военным лёт­чиком. Родом с Урала: есть такая дерев­ня Ники­тино в Перм­ской области. Во время учёбы в Красно­дарском авиа­ционном учи­лище он встре­тил терскую казачку Надю, мою маму.
Геннадию Трошеву 5 лет
Они полю­били друг друга, но счастье их длилось не долго: началась война. Закон­чилась она для отца в Берлине, в мае 1945 года. Там же, в Герма­нии, он продол­жил свою службу. Чтобы мама могла к нему приехать, нужно было оформ­лять вызов. Дела­лось это в то время долго, сами пони­маете. Так вот, к тому вре­мени, как вызов был готов, она уже находи­лась на девя­том месяце бере­мен­ности, тем не менее, вопрос «ехать‑не ехать» даже не рас­сматри­вался. Только-только она пере­секла границу, как я решил во что бы то ни стало поя­виться на свет. Факти­чески это было в Грозном. Хотя во всех доку­ментах напи­сано «в Бер­лине».

– Вторая родина…

– Нет, ну что ты! Второй родины не бывает – раз. А во‑вторых, самое инте­ресное, что в то время я там ни разу не был. Ро­дина – это Гроз­ный, Нальчик (мы переехали туда в 1958 году). Всю Кабар­дино-Балка­рию и авто­номную респуб­лику Ингу­шетию я знал как свои пять пальцев. По горам лазил, по полям бегал, с удочкой не рас­ставал­ся. Пре­красное совет­ское время!

– «В эфире – пионер­ская зорька!» Никогда не забуду этот торжест­венный голос.

– Всё‑всё было. Я прошел все стадии: октя­брёнок – пионер. Я этот галстук на двад­цать раз каждый день нагла­живал, да так, что у меня через месяц дырки были от утюга. Никому не дове­рял гладить свой галстук!

Любимый снимок генерала
Любимый снимок генерала
– А мои одно­клас­сники в карманах их носили. Так, если к дирек­тору вызовут – оденут.

– О, нет! Что ты! У меня жена всю совмест­ную жизнь – 34 года – ни разу мне не погла­дила брюки. Ру­башки, всё гла­дила. Но брюки я не дове­рял! Только я знаю, как нужно: чтоб одна стре­лочка была, а не две‑три. Чтоб идеаль­но. Так вот… Мы о пио­нерах гово­рили. Я ещё в кружки разные ходил. Юнна­том был, капусту выха­живал, дере­вья при­вивал, цветы растил. Цветы мы на базаре про­давали, а деньги несли в школу, поку­пали суве­ниры тем, кто вы­растил лучший урожай! Я и туриз­мом зани­мался, все горы обо­шёл. У меня был пре­красней­ший клас­сный руко­води­тель – Жбанов Фёдор Ива­нович, он и сего­дня жив‑здоров, живёт в Волго­граде, заме­чатель­ный чело­век! Это умница, кото­рый напол­нил наши души любо­вью к горам, при­роде. В общем, мы все время были чем‑то за­няты. Мы не знали, что такое водка, вино, не говоря уже о нар­коте. Я вообще не слышал об этом!

– Юннат, турист. Судя по всему, Вы были самым пример­ным маль­чиком на свете!

– Неправда! Я был очень шустрый! Ну, ОЧЕНЬ! Но учителя меня почему‑то лю­били. Вот сей­час я приез­жаю, мы встре­чаемся, я их всех по имени- отчеству знаю. Дирек­тор школы у нас был, отстав­ник, всё время ходил в хро­мовых сапогах, брюках галифе и кителе. Гу­ренко Михаил Васи­льевич.
Семья Трошевых. 1956 г.
Семья Трошевых. 1956 г.
Ему сей­час 96 лет. Как‑то был у него в гостях, он достал свой китель, надел. В пыли, с меда­лями, орде­нами, и встал около меня вот такой… Я думаю: «Ёлки, мы же так его боя­лись! Он для нас по­страш­ней грозы был! А сей­час стоит такой рядыш­ком – худень­кий, трога­тельный стари­кашка!»

– Вы что-нибудь коллек­циони­ровали?

– Да! Марки, монеты, на­клейки от спи­чечных короб­ков. Ходили вдоль железно­дорож­ного полотна, где сле­довал поезд «Наль­чик – Москва», кило­метрами шли и искали! Туда идёшь по правой сто­роне, обратно – по левой: вдруг кто‑то что‑то вы­бросил, а нам при­годит­ся! Или, помню, приду на почту: «Тётя, можно марку?» Если даст, такое счастье сразу! Бегу домой, ставлю воду и над паром колдую. Сна­чала кон­верт набу­хает, потом посте­пенно марка отходит. Всё это не пере­дать просто!

– А были какие‑то про­казы, за кото­рые роди­тели Вас наказы­вали?

– Не только роди­тели – учи­теля. Я помню, мы так делали… По­скольку учи­лись во вторую смену, а зимой тем­неет быстро… Мы ста­вили кого‑то «на атасе», выкру­чивали лам­почки, встав­ляли туда мокрую промо­катель­ную бумагу в не­сколь­ко слоёв, закру­чивали обратно и всё.
С будущими казачьими атаманами
С будущими казачьими атаманами
Вклю­чаешь свет – мокрое, всё горит! Потом начи­нает высы­хать и замыкает – бух! – одна лам­почка по­гасла, вторая, третья. Потом, правда, учителя нас разобла­чили. Или ещё. Доску свеч­кой натрём, тряп­кой расту­шуем, чтоб не­замет­но было, и сидим, ра­дуем­ся, что учи­тель­ница все мелки пере­ломала, а напи­сать так и ничего и не смогла. Безобид­ные такие шалости.

– В какие игры Вы играли? Какие тогда вообще игры были?

– Да те же самые! В футбол гоняли. Он у нас назы­вался «дыр‑дыр»: поле неболь­шое (метров 25 в длину) и малень­кие ворота. Вратарь мяч мог только ногами отбивать или телом. В руки не брал. Мяч туда – сюда летал, поэтому и «дыр‑дыр». Любили играть в казаков-разбой­ников. Ой, что было! Одни ловят, другие прячутся, пытают – мол­чишь! Тебе крутят руки, пла­чешь уже, но молчишь, пароль не выдаёшь. Инте­ресные игры! В чижика играли, в лапту, настоль­ный теннис и пер­чатки у нас были – бокси­ровали. Всё, как надо.

А у сест­рёнок, помню, – секре­тики. Где‑то в земле выко­пают ямку, фантик поло­жат, стёклыш­ком на­кроют и зако­пают. Клад такой… Но больше всего я люблю ры­балку! Все реки обла­зил, ручьи, род­ники, водо­пады, ямы все знал на реках. Мама потом вспо­минала: «Все маль­чишки идут в парк, на кару­селях, качелях качаться. А ты берешь не­сколько яиц, огурцов, пару штук поми­доров, хлеба, банку кильки – и на ры­балку». Причём с собой я брал только малень­ких, потому что коман­довать любил. Всех по­строю и при­казы отдаю. Я и сейчас фанат ры­балки. А вот охоту не люблю. Однаж­ды убил оленя, подо­шёл, а у него слёзы текут. Какая охота после этого?

– У Вас было какое-то прозвище, кличка в детстве?

– И не одна. Когда учился в школе, меня звали Трошик. В Москве учился – Генка Кабарда. Я ж с Кабар­дино-Балкарии. Позже, в воен­ном учи­лище – Гоги.
Так всех кав­казцев назы­вали. В общем, добрые такие про­звища.

– Учились хорошо?

– Ну, отлич­ником, конеч­но, не был. Учил­ся в основ­ном на чет­вёрки. И всего один трояк был, по алгебре. Ох, и нена­видел же я её! Но не это глав­ное. Я сейчас всем говорю, и детям, и сол­датам: «Сынок, за­помни, ты можешь учить­ся на тройки, а быть золо­тым чело­веком. Тебя люди будут любить. Ты много достиг­нешь в жизни». Не зря в студен­честве шутили: «Лучше синий диплом и красная морда, чем синяя морда и крас­ный диплом». Это жизнь! Хотя я на детей смотрю… Старшая отлич­ница, тихоня такая, инсти­тут закон­чила в Ленин­граде, всего сама доби­лась. Я вооб­ще не касал­ся. Сейчас трое детей, всё хорошо, спо­койно. А млад­шая, наобо­рот, забияка, па­цанка. Учи­лась с тройки на чет­вёрку. Шуст­рая, пацаны её боялись, она карате зани­малась. А в жизни… не сов­сем по­везло. Так что нет одно­значного ответа.

– Ген­надий Нико­лаевич, вот когда Вы играли в казаков-разбой­ников, жили так вольно, без­заботно, как пред­став­ляли себе взрослую жизнь? Кем видели себя в будущем?

– Честно говоря, не было мечты – стать лёт­чиком, напри­мер, или воен­ным. В 1958 году отец попал под так на­зывае­мое хру­щёвское со­краще­ние и был уволен из Воо­ружён­ных Сил. Эта участь по­стигла в те годы многих капи­танов, майоров – моло­дых, здо­ровых, полных сил и энергии мужиков. Более 1 200 000 чело­век сокра­тили. Отец крайне болез­ненно пере­живал случив­шееся. Дошло до того, что как‑то с прису­щей ему пря­мотой рубанул мне: «Чтобы ноги твоей не было в армии!»
Во время вручения Г.Трошеву Золотой Звезды Героя России. Москва, Кремль. 1999 г.
Во время вручения Г. Трошеву Золотой Звезды Героя России.
Москва, Кремль. 1999 г.
Он так и не пере­нёс преда­тель­ства страны, сво­боду которой всю войну от­стаи­вал. Отец забо­лел (инфаркт) и в 43 года умер.

– Полу­чается, что Вы не выпол­нили отцов­ский наказ.

– Я всегда помнил эти его слова и по окон­чании школы посту­пил на архи­тектур­ный факуль­тет Москов­ского инсти­тута инже­неров земле­устрой­ства. Однако вскоре просто вынуж­ден был бросить учёбу и вер­нуться домой, чтобы хоть как‑то помочь матери и сёстрам. Устроил­ся на работу. Сначала раз­гружал вагоны, потом офор­мился груз­чиком на электро­лампо­вый завод. По две смены тру­дился! Но когда пришло время службы в армии, я подал рапорт с прось­бой зачис­лить меня кур­сантом Казан­ского выс­шего команд­ного тан­кового учи­лища, тем самым – да! – нару­шил запрет отца. Но знаешь, мне кажется, я посту­пил пра­вильно. И не сомне­ваюсь, будь жив отец, по­радо­вался бы за сына. И вовсе не потому, что я до­служил­ся до каких‑то чинов – у меня четыре зва­ния до­срочно. Нет. А потому, что про­должил глав­ное дело его жизни.


Диалоги с генералом Трошевым

Диалог второй. Моя война

Диалог третий. Всё-таки о счастье

Диалог четвёртый. «Ёлки! Я ещё быстрее могу!»

Из книги ГЕННАДИЯ ТРОШЕВА.
«Моя война. Дневник окопного генерала»

Официальный сайт Министерства курортов и туризма Крыма Официальный сайт Министерства курортов и туризма Крыма
ООО "Издательство "Филантроп"
298640, Россия, Республика Крым,
г. Ялта, пос. Партизанский, ул. Лавандовая дом 8‑6
Телефон: +7 978 0151102
E‑mail: filantrop5@yandex.ru